Odmówiła spędzać czas z dziećmi szwagierki w wolny weekend i stała się numerem jeden wrogów

Nieужели ты сейчас так говоришь? голос в трубке дрожал от возмущения, переходя в ультразвук. Grażynko, ты меня вообще слышишь? Мне негде их разместить, а у тебя ведь выходной!

Эвелина оторвала телефон от уха, поморщилась и снова прижала трубку, тяжело вздохнув. Пятничный вечер, к которому она уже целую неделю прижималась, начал рассыпаться по кускам. За окном октябрьский дождь стучал по подоконнику, а на плите тихо бурлил barszcz, который она варила скорее из привычки, чем из желания стоять у плиты.

Славко, я тебя прекрасно слышу, ответила Эвелина спокойно, но твёрдо, помешивая суп половником. И я уже сказала: нет. У меня завтра планы. Я записалась к врачу, а потом хочу просто дочитать книгу. Это мой единственный выходной за две недели, я имею право провести его в тишине.

К врачу записалась! фыркнула золовка. Знаю я твоих врачей. Снова массаж или ногти красить? А я, к слову, не на гулянку собираюсь. Мне нужно в УРЗ, оформить документы, там очереди километровые. Куда я с двойняшками попрусь? Они же всё разнесут!

Именно, Славко. Они разнесут всё. А если они разнесут публичный офис, представь, что будет с моей квартирой, где мы только месяц назад закончили ремонт, Эвелина выключила конфорку и устало опустилась на табурет. Паша в прошлый раз нарисовал маркером новые обои в прихожей. Ты сказала: «Ну, это ребёнок, отмоется». Не отмылось. Пришлось переклеивать целую полосу.

Ой, бросай меня ещё с этими обоями! вскрикнула Славко. Я же извинилась! И вообще, Сzymon обещал, что вы поможете. Он мой брат, в конце концов!

Эвелина закрыла глаза. Конечно, Сzymon. Добрый, беспрекословный Сzymon, который никогда не смог сказать твёрдое «нет» своей младшей сестре. Славка этим умело пользовалась, играя на чувстве вины и семейных связях, как на расстроенном пианино.

Сzymon обещал так и договорись с ним, отрезала Эвелина. Только учти, что завтра его тоже не будет дома до вечера, он едет в автосервис, у него проблемы с коробкой передач. Так что, если ты привезёшь детей, они будут сидеть у двери.

Ты ты просто эгоистка! выпалила Славка и бросила трубку.

Эвелина положила телефон на стол и потерла виски. Тишина в кухне казалась хрупкой, ненадёжной. Она знала, что этот разговор лишь начало бури.

Через полчаса в двери заскрипел замок. Сzymon вошёл, отряхиваясь от дождя, весёлый и покрасневший от холода.

Ммм, борщ пахнет! он щипнул жену в щёку. Ева, почему ты такая кисленькая? Что случилось на работе?

Эвелина молча налила ему тарелку супа, поставила сметану и нарезала хлеб. Когда муж сел и с аппетитом принялся за еду, она заговорила.

Твоя сестра звонила.

Ложка замерла в полёте к рту Сzymона. Он виновато улыбнулся, сразу поняв, о чём речь.

А, Граша Ну да, она говорила, что ей завтра нужно кудато сбежать. Ева, может, посидишь? Там дело на пару часов. Парни уже подросли, не такие шалопаи. Включишь им мультики, дашь планшет и тишина.

Сzymon, Эвелина села напротив, скрестив руки на груди. «Пара часов» у Грыши всегда превращаются в целый день. В прошлый раз она уехала «на минутку» в магазин, а вернулась через шесть часов с ароматом коктейля и новой причёской. А я тем временем отмывала кота от пластилина и спасала твою коллекцию винилов, которой двойняшки решили играть в фрисби.

Ну, она тогда перегнула, согласен, поморщился Сzymon. Но сейчас правда надо. Она одна с ними, тяжело ей. Мама звонила, просила помочь. У мамы давление, она не может их взять.

А у меня что, давление? У меня нервный тик уже готов начаться, Эвелина начала кипеть. Я главный бухгалтер, у нас отчётный период закрывается. Я прихожу домой и падаю. Завтра мой день. Хочу лежать в ванне, читать книгу и ни с кем не разговаривать. Я не нанимала няню. У Грыши есть муж, хотя и бывший, алименты, возможность нанять няню на час. Почему мы должны быть круглосуточным спасательным кругом?

Сzymon отложил ложку. Аппетит исчез.

Ева, ну это же семья. Как ты не понимаешь? Сегодня поможем, завтра нам помогут.

Нам? горько усмехнулась Эвелина. Напомни, когда нам помогали в последний раз? Когда переезжали, просили Грушу хотя бы кошку припрятать, она сказала, что у неё аллергия. На самом деле аллергии нет, просто не хотела шерсти на диване. Когда я болела гриппом и просила твою маму купить лекарств, она боялась заразиться. Игры в одни ворота, Сzymon.

Муж молчал, уткнувшись в тарелку. Он знал, что Эвелина права, но привычка быть «хорошим сыном и братом» держала его в плену.

Ладно, буркнул он. Я поговорю с ней. Скажу, что мы не можем.

Эвелина кивнула, но не поверила. Остаток вечера прошёл в напряжённом молчании. Сzymon писал сообщения, хмурился, тяжело вздыхал, но тему больше не поднимал.

Утро субботы началось не с пения птиц, а с настойчивого звонка в домофон. Эвелина, только проснувшись, посмотрела на часы. Девять утра.

Кто бы это мог быть? прошептала она, хотя ответ уже знала.

Сzymon, вскочив с кровати, торопливо натянул спортивные штаны.

Не знаю, наверное, ошиблись, неуверенно пробормотал он, избегая взгляда Эвелины.

Домофон зазвонил снова, пронзительно. Затем прозвонил мобильный Сzymона.

Да, Граша? он взял трубку, виновато глядя на Эвелину. Мы же договаривались Я же писал тебе Граша, так нельзя!

Голос в трубке был столь громким, что Эвелина могла расслышать каждое слово из другой комнаты.

Ничего не знаю! Я уже у подъезда! У меня запись, я не могу отменить! Забирай своих племянников, не будь тряпкой! Маме сейчас позвоню, если не откроете!

Сzymon беспомощно посмотрел на жену.

Ева Она уже здесь. Что мне делать? Не оставлять их на улице?

Внутри у Эвелины чтото сломалось. Тонкое терпение, на котором держался их семейный мир, окончательно трескнуло. Она встала, прошла в ванную и закрыла дверь на защёлку. Включила воду на полную мощность, чтобы не слышать, как муж в тапочках идёт к домофону и нажимает кнопку.

Через пять минут в квартире начался ад. Топот четырёх ножек, детские крики, чтото упало в прихожей, сразу же раздался рев.

Дядя Сzymon, а у тебя есть конфеты?

Где кот? Мы хотим кота!

Фу, что это пахнет? Я не буду кашу!

Эвелина стояла перед зеркалом, нанося крем. Руки дрожали. Она слышала, как Граша в прихожей отдаёт команды:

Так, заберёшь их в пять. Еду им положила, но смотри, может, Ева блинов испечёт. И не давайте им много сладкого, у Паши диатез. Всё, я бегу, целую!

Дверь захлопнулась. Граша исчезла, оставив проблемы за порогом.

Эвелина вышла из ванной уже одетой: джинсы, свитер, лёгкий макияж, сумка через плечо. В прихожей царил хаос. Двойняшки, пятилетний Пasha и шестилетний Kacper, уже успели разбросать обувь и пытались надеть её сапоги на свои ноги. Сzymon бегал вокруг них, растерянный.

Ева, ты куда? спросил он, увидев жену.

Я же говорила, спокойно ответила она, переступая через разбросанные ботинки. У меня планы. Врач, потом прогулка, потом, может, кино.

Что? глаза Сzymона расширились. А я? А они? Мне в сервис надо, запись на одиннадцать! Не могу перенести, очередь две недели вперёд!

Это твои проблемы, дорогой, Эвелина взяла пальто. И проблемы твоей сестры. Вы договорились, вы разбирайтесь. Я уже сказала «нет».

Ева, ты не можешь так! в голосе мужа прозвучала паника. Я не справлюсь один, а ещё машину чинить надо! Посиди хотя бы до обеда!

Дядя Сzymon, я хочу пить! закричал один из мальчишек, дергая его за штанины.

А Kacper меня укусил! завыл второй.

Эвелина взглянула на беспорядок, на мужа, который выглядел так, будто сейчас упадёт, и почувствовала лёгкость. Жалость, которая обычно удерживала её, исчезла.

Ключи от гаража на тумбочке, если решишь ехать, бросила она. В холодильнике еды нет, я не готовила. Закажи пиццу. Буду позже.

Она вышла из квартиры и захлопнула дверь, отсекая крики.

На улице дождь прекратился, блеклое осеннее солнце пробивалось сквозь облака. Эвелина глубоко вдохнула влажный воздух. Телефон в сумке завибрировал звонила свёкровь, Халина.

Эвелина на миг задумалась, но выключила звук. Сегодня никаких разговоров.

День прошёл удивительно. Она действительно сходила к мануальному терапевту, который вправил ей шептущую спину. Потом сидела в przytulnej kawiarni, пила cappuccino с густой пеной и читала książkę, не отвлекаясь на крики «где мои носки» или «что на ужин». Затем пошла в кино, посмотрела лёгкую komedię i śmiała się от души.

Домой вернулась уже в темноте, около девяти вечера. Сердце сжалось от тревоги а как там? Не разнесли ли они квартиру окончательно?

В квартире было подозрительно тихо. В прихожей всё так же лежала обувь, на столе открытая коробка от пиццы и пустые бутылки от газировки. На диване, среди разбросанных подушек и игрушек, спал Сzymon, телевизор работал без звука.

Эвелина прошла в спальню. Двойняшек не было видимо, Граша всё-таки забрала их.

Она переоделась в домашнее, заварила чай и села на кухню. Включила телефон. Двадцать пропущенных от свёкрови, пять от Грыши, десять от мужа, куча злобных сообщений в мессенджере.

Ты безнравственная! писала Халина. Бросила мужа в такой ситуации! У Сzymона поднялось давление! Как ты могла так поступить с родственниками?

Спасибо за помощь, сестричка, язвила Граша. Я изза тебя вернулась на час раньше, все планы пошатались. Не ожидала такой подлости.

Эвелина удалила сообщения, не отвечая.

Смиренно потирая лицо, Сергей вломился на кухню. Выглядел так, будто таскал угольные вагоны. Волосы растрёпаны, под глазами круги.

Я пришёл, пробурчал он без злобы, но с обидой. Ты представляешь, что здесь было?

Представляю, кивнула Эвелина, отпивая чай. Поэтому ушла. Ты в сервис съездил?

Какой там сервис! махнул он рукой, наливая себе воды. Пришлось отменить. Они меня весь мозг выжали. Дрался, орал, колу пролил на диван Кстати, пятно надо будет вывести. Я пытался, а только размазал.

Эвелина посмотрела на него сквозь кружку.

Видишь? А теперь представь, что было бы со мной. Я бы ощущала себя использованной.

Мама звонила, сказал Сергей, глядя в стол. Говорит, что ты нас не уважаешь. Граша сказала, что больше не будет в этом доме, пока ты не извинишься.

Я? Извиняться? удивлённо подняла брови Эвелина. За что? За то, что не дала им сидеть у меня на шее? Сzymon, давай почестному. Граша не ездила в УРЗ. УРЗ по субботам работает до обеда, а она привезла их в девять и планировала забрать в пять.

Откуда ты знаешь? насупился муж.

Потому что я не ленилась и заглянула в соцсети. Твоя сестра выложила сторис в час дня из торгового центра. Она с подругами ходила шоппинг, потом в кафе. «Девчонки отдыхают», видела? Могу показать.

Сzymon замер. Лицо начало краснеть.

Что шоппинг? Она же говорила, что документы срочно

Эвелина достала телефон, открыла скриншот и молча протянула мужу. На фото сияющая Граша с бокалом чегото яркого, в компании двух подружек. Время публикации: три часа назад.

Сzymon долго смотрел на экран. Его мысли путались.

Вот выдохнул он наконец. А мне говорили о тяжёлой судьбе материодиночки и злых чиновниках.

Именно, взяла телефон Эвелина. Так что извиняться я не буду. И в следующий раз, когда твоя мама или сестра позвонят с претензиями, ты их сам объяснишь. Или показать фото Халине?

Не надо маме, быстро сказал Сzymon. Она расстроится. Давление и всё такое Я сам с ГWtedy Сzymon wziął dłoń Еveliny i obiecał, że już nigdy nie pozwoli, by rodzina traktowała ją jak ciężar.